Информационно-развлекательный портал "Самара сегодня" Контакты В начало E-mail
Ваш выбор вся - Самара

От наших читателей

  Номер 125 (23) от 20.06.2005  Люди встречаются…

Письма о встречах… Изменивших судьбу и, на первый взгляд, мимолетных, счастливых и не очень, проверенных временем и совсем недавних…
Письма совсем разные, и в то же время очень похожие. Ведь каждое из этих писем искренне и проникнуто чувством. Прочтя опубликованное с небольшими сокращениями письмо М.В. Кувика, вы со мной согласитесь.
«Дорогая редакция! Прочла в сегодняшнем номере вашей газеты письмо Нины Николаевны и тоже захотела написать вам.
Да, встречаются люди по-разному. Но каждый смолоду мечтает найти свою «половинку». К сожалению, многие проходят мимо тех, кто рожден именно для них. Не чувствует этого, не замечают и остаются одинокими. Я не прошла мимо своей «половинки», он стал мне мужем, хотя путь к нашему «вместе» был труден и долог. Познакомились мы, когда мне было 23 года, а ему 37 лет, а стали мужем и женой, когда мне было 44 года, а ему – 58 лет. Но те 20 лет, что мы прожили вместе, я считаю самыми счастливыми из моих 66 лет.
Сейчас моего мужа уже нет в живых, но я благодарю судьбу, что он был в моей жизни, есть и сейчас.
Итак, 1962 год, октябрь. У меня муж, маленький сын и мне всего 23 года. В это время я поступила в школу рабкоров при газете «Волжская коммуна». На одном из первых занятий нам объявили, что сейчас перед нами выступит литсотрудник отдела писем газеты Юрий Иосифович Гибш. Это было в Доме политпросвещения, что был тогда на улице Галактионовской. Впервые Юрия Иосифовича я увидела со спины, он шел к трибуне быстрым, энергичным шагом. И вдруг совсем неожиданно что-то дрогнуло во мне, бешено заколотилось сердце... Что это было? Предчувствие?
Не знаю.
Он очень интересно рассказывал о работе журналиста, о работе с письмами и пригласил нас, рабкоров, приходить за заданиями.
Вскоре я пришла в отдел писем и получила первое задание. Так началось наше деловое сотрудничество. По выходным я бегала и собирала материал, потом писала, приносила на «суд» Юрию Иосифовичу. Он был довольно строг и заставлял переделывать по несколько раз. Когда первый раз я увидела свой материал, опубликованный в «Волжской коммуне», - счастью моему не было границ. В те годы отделом писем руководил замечательный человек и журналист Александр Аверьянович Белов, помню хорошо и Алексея Ивановича Иванова, С. Лисецкого и других. Юрий Иосифович работал в газете недавно, с 1961 года, после того, как заочно закончил факультет журналистики МГУ, а до этого он работал в многотиражках, а писать начинал еще в годы войны, будучи на фронте.
А годы шли, шли, шли. Я часто бывала в редакции, числилась внештатным сотрудником (корреспондентом), получала гонорары. К этому времени я уже разошлась со своим первым мужем, жизнь не сложилась, и я с помощью мамы моей воспитывала и растила сына. Гонорары для меня были очень кстати.
Отношения с Юрием Иосифовичем перешли в дружеские. Он в мои дни рождения всегда дарил мне книги, я ему – пластинки и офорты. Один из них «Ивы» до сих пор висит в моей комнате.
Так мы сближались и сближались, словно путники, которые шли навстречу друг другу. Но у нег была семья, жена, сын. Все банально. Извечный треугольник, где что ни угол – то тупик. А у меня уже появилось желание быть с ним постоянно, вместе ходить в театр, в филармонию. Но пока мы только гуляли по безлюдным снежным улицам, а летом встречались в Струковском саду, на берегу Волги. И я решила ждать. Чего? Сама не знаю. Ждать его, я уже чувствовала, что его тоже тянет ко мне, что я ему интересна так же, как и он мне.
Он стал бывать у нас дома, помогал моему сыну решать задачки, пили на кухне чай. Сыновья у нас росли. Вот уж его сын и 10-й класс кончил, и институт, и жениться успел, и Юрий Иосифович стал дедушкой. А мы уже были близки по-настоящему… Встречались редко, урывками. Он убеждал меня в том, что мы никогда не будем вместе, что он никогда не оставит жену, что быть нам в месте – не судьба.
Он не верил. Верила я. Сколько раз мы расставались «навсегда», прощались, ночами я плакала в подушку. Но проходила неделя и нас снова кидало друг к другу. Я чувствовала, что и во мне и в нем есть магниты, которые и притягивают нас. Именно тогда я опять как в далекой молодости, начала писать стихи.
Были среди них и такие:

Я отпущу тебя, слезы не пророню,
Когда ты скажешь: «Больше не люблю».
Я отпущу и не взгляну вослед,
Когда мне скажешь: «Ты – мой источник бед».
Я отпущу, я руки разомкну,
И лишь в глаза твои я загляну.
И коль увижу, что огонь погас,
Я не скажу: «Останься»… в этот раз.
Но ты мне говоришь: «Люблю, люблю!
Ты праздник мой, не исчезай, молю!
Дай мне нырнуть в волну твоих волос.
Дай мне приют! Лиши ненужных гроз».
В глазах твоих и счастье, и тревога,
А вдруг я поступлю с тобой жестоко?
Другим отдам я нежность рук своих,
И слезы счастья будут для других?
Не отпущу тебя и не уйду сама.
Ты – праздник мой,
А я – твоя весна!


И я не отпустила его. И я не ушла сама. 29 января 1983 г. мы стали официально мужем и женой. Ему было 58 лет, мне – 44 года. Жить начали с нуля. В маминой однокомнатной квартирке (комнате 12 м и кухне), были книги, письменный стол и диван. В это время я была уже серьезно больна, но это его не остановило, хотя он знал, что можно ожидать худшего. Худшего, чем смерть… Что потом и случилось. Но потом. А пока… было счастье: утром я с удовольствием шла на любимую работу, а вечером мчалась в любимый дом.
Мы принимали гостей, покупали книги, ездили на курорты лечиться, но беды подстерегали нас. Я перенесла серьезную внутриполостную операцию, после которой моя болезнь усугубилась. Но муж мой мудрый был человек, он говорил мне: «Из каждого свинства надо уметь вырезать кусочек ветчины». Он подразумевал, что, будучи на инвалидности (а меня отправили на инвалидность), я смогу много читать.
Отношения наши стал еще теплее и доверительнее. Он во всем помогал мне, да и я старалась и повкуснее накормить его и квартиру содержать в чистоте.
Вскоре еще одно испытание: я стала слепнуть. Катаракта. Целый год пришлось читать с лупой, а телевизор смотреть в бинокль. В это время очень часто мне муж читал вслух. Один глаз прооперировал мне Степанов Валерий Константинович, доцент из нашей глазной клиники, хотя терапевты клиники операцию не разрешали из-за моих болезней. В.К. Степанов взял ответственность на себя. До сих пор благодарю его за это, хоть один глаз да видит, а второй мы прооперировать не успели. Заболел муж. Обнаружили опухоль в легком, оказалось – злокачественная. А я в это время была уже лежачая больная, я уже не ходила совсем.
Мужа прооперировали, но потом оказалось, что просто разрезали и зашили, опухоль была неоперабельная. Это ему сообщили уже при облучении, а в клинике его просто обманули. Он продолжал ходить на облучение, однако духом не пал.
Случайно в это время мы прочли в газете «Аргументы и факты», что есть такой хирург – профессор онколог, который берется за такие операции, за которые другие не берутся. Муж связался с ним по телефону и профессор сказал: «Приезжайте». Но… Нужно было 2,5 тысячи долларов на операцию и 10 тысяч рублей на недельное обследование.
Признаюсь, у меня опустились руки. Где взять такие деньги? Никаких накоплений у нас не был. Но муж мой начал действовать. Так и сказал: «Пойду с шапкой по кругу, авось, наберем». Помогли многие: и Сивиркин Дмитрий Вадимович, и Кузьменко Николай Павлович, племянник его, которые занимались бизнесом. Даже мои подруги собрали небольшую сумму денег. Словом, с миру по нитке…
Свет не без добрых людей все-таки. И через две недели муж улетел в Петербург. Я осталась его ждать. Помогал мне мой сын, из синагоги каждый день привозили мне бесплатные обеды (низкий им поклон!). Операция прошла удачно.
Три месяца пробыл муж в клинике. Вернулся в конце января 2001 года. Слабый, но живой. А 9 августа 2001 г. его не стало. Умирал он в хосписе, вдали от меня, туда его определил его сын, приехавший из Израиля. Каждую ночь муж звонил мне оттуда, очень хотел домой, повторял: «Хочу к твоим рукам, твоим глазам». Но все шло к концу. И в хосписе он пробыл лишь неделю. Хоронили его из редакции, была гражданская панихида. Я с большим трудом добилась, чтобы завезли мне гроб – попрощаться, в этом помогли мне Юдифь Ароновна Цейтлин – наш большой друг…
Все было кончено… Навсегда…
Сейчас я живу с семьей сына. Но я многого добилась за эти четыре года, ведь ухаживать за мной некому. Все работают. Внук учится. И я нашла в себе силы подняться. Правда, я по-прежнему не хожу, но свободно передвигаюсь на коляске, делаю необходимую домашнюю работу, даже полы научилась мыть, сидя в коляске.
Пишу стихи, рассказы. Публикуюсь в некоторых газетах, живу воспоминаниями. Вспоминаю его юмор, его мудрость, его жизнерадостность, его рассказы о войне, ведь он был не только участником, но и инвалидом войны. Стараюсь быть похожей на него и радоваться каждому дарованному мне дню. Мечтаю хоть раз побывать у него на могиле. Мечтаю издать книжечку стихов о нем, даже деньги начала копить из пенсии. Успею ли? Не знаю. Хотелось бы успеть…
Летом я почти каждую ночь подъезжаю в своей коляске к открытому окну и шепчу в темное небо: «Юронька! Спасибо, что ты был и есть в моей жизни, спасибо тебе за радости, что давал мне! Я ни на миг не забываю тебя. Пока я жива – жив и ты. Жди меня ТАМ».
С уважением, Маргарита Кувика».

«Люди встречаются, люди влюбляются …»…
А как встретились Вы или Ваши близкие?
Пишите.
Самые интересные письма будут опубликованы в нашей газете.

Адрес прежний: 443110 Самара, а/я 11710, «Ваш выбор», «Люди встречаются».

Автор: Владимир ПАНАРИН.



Партнеры ::
Новости SAMARATODAY

Дачникам

Счетчики ::


Copyright © 2000-2010 АНО ИА "ВВС".